|
II
Лет двенадцать -
пятнадцать тому назад в городе, на самой главной улице, в
собственном доме проживал чиновник Громов, человек солидный и
зажиточный. У него было два сына Сергей и Иван. Будучи уже
студентом четвертого курса, Сергей заболел скоротечною чахоткой
и умер, и эта смерть как бы послужила началом целого ряда
несчастий, которые вдруг посыпались на семью Громовых. Через
неделю после похорон Сергея старик отец был отдан под суд за
подлоги и растраты и вскоре умер в тюремной больнице от тифа.
Дом и вся движимость были проданы с молотка, и Иван Дмитрич с
матерью остались без всяких средств.
Прежде, при
отце, Иван Дмитрич, проживая в Петербурге, где он учился в
уицверсигеге, получал шестьдесят -семьдесят рублей в месяц и не
имел никакого понятия о нужде, теперь же ему пришлось резко
изменить свою жизнь. Он должен был от утра до ночи давать
грошовые уроки, заниматься перепиской и все -таки голодать, так
как весь заработок посылался матери на пропитание. Такой жизни
не выдержал Иван Дмитрич; он пал духом, захирел и, бросив
университет, уехал домой. Здесь, в городке, он по протекции
получил место учителя в уездном училище, но не сошелся с
товарищами, не понравился ученикам и скоро бросил место. Умерла
мать. Он с полгода ходил без места, питаясь только хлебом и
водой, затем поступил в судебные пристава. Эту должность занимал
он до тех пор, пока не был уволен по болезни.
Он никогда, даже
в молодые студенческие годы, не производил впечатления
здорового. Всегда он был бледен, худ, подвержен простуде, мало
ел, дурно спал. От одной рюмки вина у него кружилась голова и
делалась истерика. Его всегда тянуло к людям, но благодаря
своему раздражительному характеру и мнительности он ни с кем
близко не сходился и друзей не имел. О горожанах он всегда
отзывался с презрением, говоря, что их грубое невежество и
сонная животная жизнь кажутся ему мерзкими и отвратительными.
Говорил он
тенором, громко, горячо и не иначе, как негодуя и возмущаясь,
или с восторгом и удивлением, и всегда искренно. О чем, бывало,
ни заговоришь с ним, он все сводит к одному в городе душно и
скучно жить, у общества нет высших интересов, оно ведет тусклую,
бессмысленную жизнь, разнообразя ее насилием, грубым развратом и
лицемерием; подлецы сыты и одеты, а частные питаются крохами;
нужны школы, местная газета с честным направлением, театр,
публичные чтения, сплоченность интеллигентных сил; нужно, чтоб
общество сознало себя и ужаснулось. В своих суждениях о людях он
клал густые краски, только белую и черную, не признавая никаких
оттенков; человечество делилось у него на честных и подлецов;
середины же не было. О женщинах и любви он всегда говорил
страстно, с восторгом, но ни разу не был влюблен.
В городе,
несмотря на резкость его суждений и нервность, его любили и за
глаза ласково называли Ваней. Его врожденная деликатность,
услужливость, порядочность, нравственная чистота и его
поношенный сюртучок, болезненный вид и семейные несчастия
внушали хорошее, теплое и грустное чувство; к тому же он был
хорошо образован и начитан, знал, по мнению горожан, все и был в
городе чем -то вроде ходячего справочного словаря.
Читал он очень
много. Бывало, все сидит в клубе, нервно теребит бородку и
перелистывает журналы и книги; а по лицу его видно, что он не
читает, а глотает, едва успев разжевать. Надо думать, что чтение
было одною из его болезненных привычек, так как он с одинаковою
жадностью набрасывался на все, что попадало ему под руки, даже
на прошлогодние газеты и календари. Дома у себя читал он всегда
лежа.
|
