|
IV
Сосед с левой
стороны у Ивана Дмитрича, как я уже сказал, жид Мойсейка, сосед
же с правой - оплывший жиром, почти круглый мужик с тупым,
совершенно бессмысленным лицом. Это - неподвижное, обжорливое и
нечистоплотное животное, давно уже потерявшее способность
мыслить и чувствовать. От него постоянно идет острый, удушливый
смрад. Никита, убирающий за ним, бьет его страшно, со всего
размаха, не щадя своих кулаков; и страшно тут не то, что его
бьют, - к этому можно привыкнуть, - а то, что это отупевшее
животное не отвечает на побои ни звуком, ни движением, ни
выражением глаз, а только слегка покачивается, как тяжелая
бочка.
Пятый и
последний обитатель палаты N 6 - мещанин, служивший когда -то
сортировщиком на почте, маленький худощавый блондин с добрым, но
несколько лукавым лицом. Судя по умным, покойным глазам,
смотрящим ясно и весело, он себе на уме и имеет какую -то очень
важную и приятную тайну. У него есть под подушкой и под матрацем
что -то такое, чего он никому не показывает, но не из страха,
что могут отнять или украсть, а из стыдливости. Иногда он
подходит к окну и, обернувшись к товарищам спиной, надевает себе
что -то на грудь и смотрит, загнув голову; если в это время
подойти к нему, то он конфузится и сорвет что -то с груди. Но
тайну его угадать нетрудно.
- Поздравьте
меня, - говорит он часто Ивану Дмитричу, - я представлен к
Станиславу второй степени со звездой. Вторую степень со звездой
дают только иностранцам, но для меня почему -то хотят сделать
исключение, - улыбается он, в недоумении пожимая плечами. - Вот
уж, признаться, не ожидал !
- Я в этом
ничего не понимаю, - угрюмо заявляет Иван Дмитрич.
- Но знаете,
чего я рано или поздно добьюсь - продолжает бывший сортировщик,
лукаво щуря глаза. - Я непременно получу шведскую Полярную
звезду . Орден такой, что стоит похлопотать. Белый крест и
черная лента. Это очень красиво.
Вероятно, нигде
в другом месте так жизнь не однообразна, как во флигеле. Утром
больные, кроме паралитика и толстого мужика, умываются в сенях
из большого ушат a и утираются фалдами халатов; после этого пьют
из оловянных кружек чай, который приносит из главного корпуса
Никита. Каждому полагается по одной кружке. В полдень едят щи из
кислой капусты и кашу, вечером ужинают кашей, оставшейся от
обеда. В промежутках лежат, спят, глядят в окна и ходят из угла
в угол. И так каждый день. Даже бывший сортировщик говорит все
об одних и тех же орденах.
Свежих людей
редко видят в палате N 6. Новых помешанных доктор давно уже не
принимает, а любителей посещать сумасшедшие дома немного на этом
свете. Раз с два месяца бывает во флигеле Семен Лазарич,
цирюльник. Как он стрижет сумасшедших и как Никита помогает ему
делать это и в какое смятение приходят больные всякий раз при
появлении пьяного улыбающегося цирюльника, мы говорить не будем.
Кроме
цирюльника, никто не заглядывает во флигель. Больные осуждены
видеть изо дня в день одного только Никиту.
Впрочем, недавно
по больничному корпусу разнесся довольно странный слух.
Распустили слух, что палату N 6 будто бы стал посещать доктор.
|
